Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Важнейшим из искусств для нас является грипп



Хотел сначала написать, что фильм - бездарная куча говна, а авторка мразь, но потом подумал, что это будет слишком неконструктивно и грубо.

Поэтому напишу по существу.

Унылая тягомотина, еле дотерпел. Драматургии нет, за бессвязными похождениями героев следить неинтересно. Характеров нет, актерам играть нечего. Смотреть на экране не на что, кроме мужских пиписек. Режиссуры, соответственно, тоже никакой нет.

Пришло на ум сравнение с балабановским "Грузом 200". При сходном посыле - концентрированном выражении ненависти к соответствующему общественно-политическому строю, у Балабанова получилось художественное высказывание, а тут ничего, кроме мозгового поноса, не наблюдается.

Дикси.

snapseed

Цитата из Стейнбека

Большие машины проносятся по шоссе. Томные, разомлевшие от жары дамы – маленькие планеты, вокруг которых вращаются их неизменные спутники: кремы, лосьоны, флакончики с красками – черной, розовой, красной, белой, зеленой, серебряной, – с их помощью меняется цвет волос, глаз, губ, ногтей, бровей, ресниц, век. Пилюли, травы, порошки, – с их помощью улучшается действие желудка. Полная сумка пузырьков, шприцев, пилюль, присыпок, жидкостей, мазей, – с их помощью из половых сношений устраняется всякий риск, запах и возможность последствий. И все это помимо чемоданов с одеждой. Вот тоска собачья!

Усталые морщинки вокруг глаз, недовольные складки у рта; груди, тяжело отвисшие в бюстгальтерах, похожих на маленькие гамаки, живот и бедра, стянутые резиной. И губы полуоткрыты от жары, хмурым глазам не любо ни солнце, ни ветер, ни земля, в них сквозит отвращение к пище, к чувству усталости – и ненависть ко времени, которое мало кого красит, а старит всех.

Рядом с ними пузатенькие мужчины в светлых костюмах и панамах; чистенькие розовые мужчины с недоуменными, неспокойными глазами – с глазами, полными тревоги. Они неспокойны потому, что формулы подводят, лгут; они жаждут ощущения покоя, но чувствуют, что оно уходит из мира. На лацканах пиджаков у них значки организаций, клубов – тех мест, куда можно пойти и, смешавшись с толпой таких же обеспокоенных людишек, убедить себя в том, что коммерция – это благородное занятие, а не освященное ритуалом воровство; что коммерсанты – разумные существа, вопреки бесчисленным доказательствам их глупости; что они великодушны и щедры, даже вопреки принципам здравого ведения дел; что их жизнь – полноценная жизнь, а не жалкая, утомительная рутина; и что близко то время, когда они забудут, что такое страх.

'Гроздья гнева'